Михаил Полицеймако: "Чтобы нормально жить в Москве, мне нужно плотно работать еще лет десять-пятнадцать".

Михаилу Полицеймако с актерской работой в театре повезло. Сейчас в его репертуаре восемь спектаклей, а параллельно идут репетиции пьесы «Серебряная корова» Валерия Саркисова по пьесе «Семейная честь Вустеров» Вудхауза, репетиции у Павла Сафонова в «Преступлении и наказании», где Михаил играет сразу восемь ролей. Есть и телевизионные предложения. Только вот зовут в сериалы играть все больше милиционеров, учителей и журналистов. А еще лиц «кавказской национальности». «В анкете «Мосфильма» мне написали «средиземноморская внешность», и играю я итальянцев, азербайджанцев, евреев. Внешность у меня несовременная. Строение лица, а если еще усы добавить и бакенбарды, – чистый девятнадцатый век», – говорит Михаил.

Я силен в теории.

– Слышала, что вы очень хотели попасть на телевидение.

– Мне действительно очень этого хотелось. Долго у меня были какие-то потуги, пробы. А потом понял, что все это сплошная лажа.

– Телевидение?

– Нет, что я лажа. Что я не могу. Ведь я на себя смотрел в зеркало и говорил: я телеведущий! Пробовался на Первый, на «Культуру» – не получалось. Однажды мы пришли с однокурсником Костей Карасиком на запись программы на ТВЦ. Как гости. Ведущий этой программы оказался телепродюсером. И мы там так зажигали, что он мне через две недели позвонил и предложил вести на 7ТВ программу «Зарядка для страны», которая счастливо просуществовала месяцев семь. С Машенькой Бутырской мы ее вели.

– На НТВ вы, говорят, тоже зажигали от души, когда пробы проходили.

– Когда «Зарядка» на 7ТВ сворачивалась, мне позвонили с НТВ с предложением. Я их выслушал и поехал на футбольный турнир между театрами. А я же бешеный футболист, с детства! Когда матч идет, я зависаю. (Михаил застывает с открытым ртом, уставившись в пространство. Проходит минута.) Я смотрю футбол! Так вот, играли мы тогда. А после футбола артисты идут куда? В ресторан. А наутро мне надо было ехать на пробы к без пятнадцати восемь. Я приехал вот такой вот (Глаза прищурены, нижняя челюсть набок). С жуткого бодуна. Утром жена разбудила. Натянул джинсы. И приехал. Попробовался. Был я до такой степени расслаблен, что это, видимо, им понравилось. Так я стал работать на НТВ в прямом эфире и продержался год и три месяца. Потом поступило предложение от телеканала «Домашний». Они предложили мне вести две кулинарные программы. Одна называлась «Сладкие истории», но сейчас ее уже нет, вторая – «Кулинарный техникум».

– Почему именно кулинарные?

– Некоторые видят во мне утреннего веселого… парня. Хотел другое слово сказать. А они увидели во мне кулинара. Неверное, у меня на лице написано, что я люблю пожрать. Но я же в жизни не готовлю так особо. Но в теории я силен.

– Не появлялось у продюсеров идеи и вас задействовать в готовке?

– Тогда это будет не «Кулинарный техникум», а кулинарный беспредел.

– На нашем ТВ почему-то так повелось, что кулинарные программы ведут актеры.

– Не в этом дело. Я считаю, что многих наших ведущих неплохо было бы отправить на курсы сценической речи. Не хочу никого обижать, но, скажем, на Первом канале есть ведущий, который говорит «А я, а я-я-я. Ну да, да, да…» И это на канале, который первый по объему вещания в стране! Его смотрят даже в туалете на Чукотке! Артисты умеют говорить, нас этому учат. Это некоторые думают: я сейчас возьму микрофон, выйду и буду ведущим. Это то же самое, что считать: я сейчас выйду и спою оперную арию.

– У меня иногда тотальное приторное благодушие на «Домашнем» вызывает ощущение какойто нереальности происходящего.

– У ведущих на «Домашнем» нет претензий, они ничего не навязывают. А другие каналы только и рассказывают, как кого грохнули и где наркотики нашли. Меня это пугает! Есть программа Владимира Соловьева. Гениальная! После которой я каждый раз расстраиваюсь, потому что вижу: у нас в стране нет умных и порядочных людей.

Хочу все сам!

– У вас жена актриса?

– Да. Но Лариса не работает в театре. Она занимается бизнесом, если это занятие можно так назвать. Организует праздники и вечеринки. В театр она не хочет. И правильно делает, потому что сейчас беда в театре. Есть только два места, где я бы хотел работать: у Табакова во МХТ и у Петра Наумовича Фоменко. Это было единственное место, куда я не прошел, когда поступал. Поступил в МХТ, «Щуку», ГИТИС и во ВГИК.

– Говорят, что Семен Львович (отец Михаила – актер Семен Фарада. – О. Н.) был против того, чтобы вы поступали в театральный.

– Ну, про меня еще говорят, что я бил бывшую жену и что у меня был роман с Юлей Меньшовой. Ну как мой папа не хотел, чтобы я был артистом?! У него вообще времени не было об этом думать. Моим воспитанием всегда занималась мама, хотя и она всю жизнь работала в Театре на Таганке. Я учился в исторической школе и даже не задумывался, буду ли я артистом. Моя учительница все время говорила: «Садись, два, ну ты артист!» А чем я очень горжусь, так это тем, что мои однокурсники узнавали, что мой папа известный артист, только курсе на втором.

– Сознательно скрывали этот факт?

– Мне просто хотелось быть самостоятельным. Я лучше сам пройду все г.., которое у меня в жизни было. Я ведь на втором курсе занимался тем, что ходил по супермаркету и рекламировал водку за четыре доллара в час. Никакого мажорства во мне с детства не было. Хочу все делать сам! У меня был знакомый режиссер, ныне покойный, он говорил: «Все начинают с нуля, а ты уже начинаешь с плюс десяти». Я все время думал, как это? Что, мне ходить, выбивать двери продюсеров и говорить: «Привет, я Фарада!» Как? Мне это противно.

– Как Семен Львович себя чувствует?

– Современная Россия сейчас, к сожалению, мало заботится о людях, которые составляли и составляют ее славу. Пять лет назад у отца был инсульт. Папа лежит, сидит, ходит дома. Смотрит телевизор. Нормальное давление, хорошие анализы и нет пролежней. Но улучшения тоже нет. Принимает лекарства, которые стабилизируют давление. Моя тетя присылает их нам из Израиля. Есть сиделка, которая занимается с папой, приходят врачи. Вот был на лечении в Барвихе, друзья помогли финансово. Я понимаю, что в стране много проблем, но не понимаю такого отношения государства к людям! Да, есть проблемы с Курилами, с Чечней, с бюджетом… Но люди тоже есть! Артисты помогают, «Квартет И» сделали спектакль, все сборы от которого перечислили в фонд отца, Леонид Якубович, дядя Лева Дуров приходят, кто-то просто дает деньги, просит передать папе. Я всем бесконечно благодарен за это.

Переспал – женись.

– Вы с Ларисой как познакомились?

– Я тогда еще работал в Молодежном театре. Лариса приехала подработать из Питера и показывалась в театр. Я играл полицейского в спектакле «Отверженные», за три часа выходил на сцену на две секунды. Я иду за кулисы и вижу девушку. И все. Сразу почувствовал: это мое! Мы с Ларой много чего пережили вместе. Мой ужасный развод. Сейчас мы уже вместе три года.

– Первый раз вы рано женились.

– К сожалению, моя бывшая супруга, несчастная женщина, такой развернула пиар вокруг нашего развода. Я об этом вообще не люблю говорить… Так был воспитан: переспал – женись. Теперь понимаю, жениться надо хотя бы после двадцати пяти, когда ты хоть как-то встал на ноги. Жену надо оберегать, она не должна чувствовать стесненности в средствах, должно быть так, чтобы она могла пойти и купить все, что ей нужно, а не бегать – занимать деньги.

– И как сейчас – на жизнь хватает?

– Это очень большое заблуждение, что артисты много зарабатывают. Любой хороший менеджер крупной фирмы зарабатывает больше. Мы с Ларисой живем вместе с родителями. Надо им помогать. Даже если артист хоть немного известен, достаток приходит нескоро. Чтобы нормально жить в Москве, мне нужно плотно работать еще как минимум лет десять-пятнадцать. У меня есть машина, «Фольксваген-Пассат», старенькая. И все. Больше ничего.

– С сыном от первого брака поддерживаете отношения?

– Мы часто видимся. Недавно Никита жил у нас с Ларисой. Ему сейчас четыре года и три месяца. К сожалению, больше уделять внимания сыну не получается. У меня очень плотный график.

Оксана НАРАЛЕНКОВА
"Вечерняя Москва" №8 (24299) от 19 января 2006 г.
http://www.vmdaily.ru/